[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Владислав Богачев

Куликовская битва: размышления историка

  - Знаешь, а мне наш профессор сказал, что Куликовской битвы вообще не было!
- А чем аргументировал?
- Тем, что за всю свою долгую жизнь он никогда не встречал ни одного из ее участников.
Из разговора аспирантов

Последний год четвертого десятилетия XIV века ознаменовался на Руси событием настолько же тревожным, насколько малоожидаемым. В 1340 году в возрасте чуть более 50-ти лет скончался Великий князь Владимирский и князь Московский Иван Данилович Калита (ок.1288-1340). Незадолго до смерти, со свойственной ему основательностью и рассудительностью, великий князь поделил Московское княжество между женой и тремя сыновьями – Симеоном, Иваном и Андреем Ивановичами. При этом он распорядился таким образом, чтобы старший сын, Симеон, оказался гораздо сильнее своих братьев. Поэтому, когда русские князья поехали в Орду за ярлыком на великое княжение, составить соперничество Симеону Ивановичу никто не смог – именно он получил от хана Узбека Владимирский великокняжеский стол. В Золотой Орде Симеон Гордый (1340-53) получил не только великое княжение – все русские удельные князья были «даны под его руки», то есть переставали быть ему равными, и становились его подчиненными. Новый великий князь обращался с ними порой весьма высокомерно и надменно, за что и получил свое историческое прозвище – «Гордый».

Зимой 1340 года в Москве состоялся съезд русских князей. После съезда Симеон Иванович с братьями, а также нижегородско-суздальским, ростовским, ярославским и другими князьями двинул войска на город Торжок для подавления вспыхнувшего там восстания и сбора дани с местного населения. В этом походе князей сопровождал русский митрополит Феогност.

В 1347 году Симеон Иванович, пытаясь укрепить союз с Тверью, взял в жены (это, кстати, был его третий брак) дочь погибшего в Орде тверского князя Александра Михайловича.

Продолжая политику своего отца, прочно вошедшего в отечественную историю как «собиратель русских земель», Симеон Гордый ездил в Орду, добивался единства действий великого князя и удельных князей. Во время его княжения на Руси не происходило крупных междоусобных столкновений князей, была она избавлена и от разорительных Ордынских погромов. Но в 1352 году русские земли подверглись другому, не менее страшному по своим последствиям опустошению – эпидемии «черной смерти».

В 1351 году чуму занесли на Русь из Западной Европы через Польшу. Немного позже она пошла с юга. Русский летописец так сообщает об этом бедствии: «Не токмо же в граде Переславли было сие, но по всем властем и селам и монастырем Переяславским. А прежде был мор в Новгороде в Нижнем, а пришел от низу, от Бездежа, в Новгород в Нижний, а оттуда на Рязань и на Коломну, а оттуда в Переславль, а оттуда в Москву, а тако разыдсся во все грады, и во Тверь, и во Владимер, и в Суздаль, и в Дмитров, и во Можаеск, и на Волок, и во все грады разыдеся мор силен и страшен…А на Белеозере тогда не един жив обретеся».

Жертвой «черной смерти» стал в 1353 году и сам великий князь. После смерти Симеона Гордого сын и преемник хана Узбека хан Джанибек выдал ярлык на великое княжение второму сыну Калиты – Ивану Ивановичу (1953-59). По своему характеру Иван II был человеком тихим, лишенным честолюбия, за что и вошел в историю с прозванием «Кроткий». В делах его недолгого княжения большую помощь ему оказывали «ближние» московские бояре, но реальные бразды правления находились в руках выдающегося деятеля Русской Православной Церкви, энергичного и талантливого государственника Алексия – преемника Феогноста. Алексий часто ездил в Орду и пользовался большим расположением хана, что помогло митрополиту решать самые сложные и нацеленные на далекую перспективу задачи. Иван Иванович умер в 1359 году, когда его сыну и наследнику Дмитрию исполнилось 9 лет.

В это время в Золотой Орде уже началась «великая замятня» (процесс борьбы за власть и политического дробления). В 1357 году к власти пришел хан Бердибек, убивший своего отца Джанибека и двенадцать собственных братьев. Дальнейшая междоусобная борьба в Орде привела в конце 1350-х – начале 1360-х годов к быстрой смене сразу нескольких ханов, пока к Власти не пришел хан Навруз (Науруз).

Воспользовавшись несовершеннолетием московского князя Дмитрия, с притязанием на великое княжение Владимирское выступил суздальско-нижегородский князь Дмитрий, сын Константина Васильевича. Хан Навруз, не желая дальнейшего усиления Московского княжества, объявил великим князем Дмитрия Константиновича (1359-63). Но приближенные московского князя вовсе не собирались мириться с утратой привилегированного положения для себя и своего князя. Московское боярское правительство во главе с митрополитом Алексием (кстати, крестником Ивана Калиты) гибкой, продуманной, искусной политикой в Орде, а также прямым военным нажимом на Дмитрия Константиновича заставили суздальско-нижегородского в 1363 году отказаться от великого княжения в пользу Москвы, а в 1366 году выдать за Дмитрия Ивановича свою дочь Евдокию Дмитриевну. В конце жизни Дмитрий Константинович сблизится с Ордой и, возможно поэтому, не будет принимать участия в Куликовской битве. Умер он в 1383 году.

Когда Дмитрия женили на Евдокии, дочери Дмитрия Константиновича, ему шел 17-й год. Варили свадебную кашу и пировали пир в Коломне – на пути между Нижним и Москвой. Дмитрию ехать в Нижний Новгород, справлять свадьбу у тестя, было не к лицу – Москва выше Нижнего. Более старшему по возрасту тестю ехать к юному зятю было бы обидно для Нижегородского княжества. Вариант Коломны позволял каждому соблюсти достоинство.

Дмитрий Иванович успешно продолжал дело своих предшественников и предков по укреплению могущества Москвы. В этом он был, по примеру деда, настойчив и непоколебим. Его отличительной чертой с раннего возраста была воинская доблесть. В 1362 году одиннадцатилетним мальчиком он выступил со своим войском против суздальско-нижегородского князя, который (как уже говорилось выше) вынужден был уступить Владимирский великокняжеский стол Москве. С этого момента в период княжения Дмитрия Ивановича войны почти не прекращались. Московский князь смело вступал в противоборство с сильными противниками – Тверью, Рязанью, Литвой и даже Золотой Ордой. В 1366 году Москва испытала страшное бедствие – опустошительный пожар. Сгорели Кремль, Посад, Загородье и Заречье. Предвидя упорную борьбу со своими противниками, Дмитрий Иванович решает укрепить столицу. Менее чем за два года на месте сгоревшей деревянной крепости были воздвигнуты белокаменные стены. К работам по сооружению Нового Кремля было привлечено весьма значительное по тем временам число строителей – 2000. По своим размерам Московский Кремль 1368 года приближался к современному (исключая его северный угол и восточную часть). Правда, стены Кремля были не так высоки и не были приспособлены к ведению обстрела из огнестрельного оружия (оно появиться немного позднее), но их длина уже доходила до двух верст. Восемь башен имели деревянную шатровую кровлю и зубчатый верх; три из них: Константино-Еленинская, Фроловская (позднее названная Спасской) и Никольская – были вратными (проездными), что свидетельствует о расчете князя Дмитрия не только держать в Кремле оборону, но и в случае возможности и необходимости наносить своими войсками мощные контрудары по противникам.

Ко второй половине XIV века Москва значительно разрослась и вышла далеко за пределы Кремля. В связи с этим появилась необходимость укрепить ее дальние подступы. С этой целью были построены монастыри-крепости к северу и югу от города. Они создали вокруг столицы дополнительное кольцо форпостов. Между дорогами на Серпухов и Коломну был воздвигнут Симонов монастырь, на берегу реки Яузы – Андроников монастырь, между дорогами на Ярославль и Дмитров появились Петровский, Рождественский и Сретенский монастыри.

К началу правления Дмитрия Ивановича самыми сильными русскими княжествами были Московское, Тверское и Рязанское. Подчинить Тверь и Рязань власти Москвы, и этим окончательно закрепить главенствующую роль московского князя было первой и важнейшей задачей Дмитрия.

Длительная борьба между Дмитрием Ивановичем и тверским князем Михаилом Александровичем началась в конце 60-х годов XIV века. Тверской князь не решался в одиночку вступать в военный конфликт с Москвой и заключил союз со своим зятем, великим князем литовским Ольгердом (1345-77). Ольгерд давно вынашивал планы распространить свою власть на Северо-Восточную Русь. При этом он понимал, что достичь этой цели можно лишь разгромив Москву, поэтому военный союз с тестем полностью отвечал его интересам. Ольгерду удалось дважды подойти к Москве – в 1368 и 1370 годах, но оба раза он осаждал ее безрезультатно – каменный Кремль сыграл свою роль. Третье вторжение в пределы Московского княжества литовский князь предпринял в 1372 году, но под Любутском (древний русский город бывшей калужской губернии) его передовой полк потерпел поражение. После этого Ольгерд вынужден был отказаться от продолжения борьбы с Москвой и заключить с Дмитрием Ивановичем мир.

Тогда Михаил Александрович тверской начинает искать союзников в Орде. Ее правители с большой тревогой следили за усилением Москвы и были готовы поддерживать любого противника Дмитрия Ивановича. В 1371 году Михаил Александрович получил в Орде ярлык на Великое княжение Владимирское, однако московский князь отказался признать тверского великим: Дмитрий чувствовал себя настолько сильным, что не боялся вступить в конфликт с самой Ордой. Не признали Михаила Александровича великим князем ни владимирцы, ни жители других русских городов, которые уже привыкли к власти московских князей. Ордынскому хану пришлось признать сложившееся положение и выдать ярлык князю Дмитрию. Но в 1375 году Михаил Александрович сумел вторично добиться в Орде ярлыка на великокняжеский стол. В ответ на это Дмитрий Иванович осадил Тверь.

Поход Дмитрия против тверского князя, вступавшего в союз с откровенными противниками Руси – Литвой и Ордой, стал, фактически, походом объединенных сил Северо-Восточных русских земель. Об этом убедительно говорит простой перечень воинских подразделений, вставших под знамена московского князя. В войне 1375 года на стороне Москвы приняли участие сплочения многих русских городов и военные отряды серпуховско-Боровского, суздальских, ярославских, ростовских, Стародубского, Белозерского, Можайского, тарусского, новосильского, Оболенского, брянского, смоленского князей и даже одного из удельных князей Тверской земли – кашинского.

Из этого можно сделать два важных вывода:

  1. ряд русских княжеств, формально еще сохранивших свою независимость, фактически уже подчинялись московскому князю;
  2. процесс политического объединения русских земель уже достиг определенных результатов, и в нем было заинтересовано как сельское, так и городское население.

Как только войска Дмитрия Ивановича осадили Тверь, жители города не только отказались поддерживать своего князя, но и потребовали от него сдачи города и заключения мира с Москвой. Михаил Александрович был вынужден капитулировать, и согласился на продиктованные ему условия:

  • отказаться от притязаний на великое княжение Владимирское;
  • признать себя «братом молодшим» московского князя;
  • не вступать без ведома Москвы в сношения с Литвой и Ордой;
  • оказывать помощь Москве в борьбе с ее противниками.

Московско-тверской мирный договор был подписан 3 сентября 1375 года.

Позже Дмитрию Ивановичу удалось закончит миром длительную усобицу с рязанским князем Олегом Ивановичем. Большую помощь в этом московскому князю оказал настоятель Троицкого монастыря Сергий Радонежский – в качестве посла Москвы он побывал в Рязани и склонил Олега Ивановича к миру с великим князем.

Утвердив свою власть над большинством удельных князей Северо-Восточной Руси, поставив в подчиненное положение Тверь и замирившись с Рязанью, Дмитрий Иванович решился вступить в борьбу с главным врагом Руси – Золотой Ордой. Она, как уже отмечалось, переживала тогда процесс политического дробления, сопровождавшийся затяжными усобицами и калейдоскопической сменой ханов. В отношениях Руси и Орды стала преобладать тенденция крайней неустойчивости и напряженности. Следует иметь в виду и другой немаловажный фактор. Со времен Ивана Калиты ордынцы не приходили на Русь за данью. Сам Дмитрий Иванович был представителем того поколения русского народа, которое не испытало ужасов Батыева нашествия и карательных походов ордынцев на русские земли. Поэтому он, ощутив свою силу во время междоусобий с нижегородским, тверским и рязанскими князьями, не страшился ослушаться и Орды.

В 60-е годы XIV века власть в Золотой Орде захватил темник (тьма – военное подразделение ордынцев численностью 10 000 человек) Мамай. Известный писатель-историк В.А. Чивилихин в своем романе-эссе «Память» писал: «Какого роду-племени был Мамай – никто не знает. Вознесся Мамай при хане Бербидеке, женившись на его дочери. Вместе с тестем умертвил его родного отца и двенадцать братьев. Бербидеку Аллах не дал наследника, и в двенадцатилетней золотоордынской «замятне» (междоусобной борьбе за власть), перебравшей двадцать одного хана, Мамай, этот придворный интриган и честолюбивый военный служака, чувствовал себя как рыба в воде. Русский летописей отмечал, что у него «гордость бе велиа и чаяние выше меры». Мамай трижды завоевывал Сарай и трижды изгонялся оттуда, потом закрепился на западе улуса – в понизовых междуречьях Днепра, Дона, Волги, на Кавказе, в Таврии». Став фактическим правителем Орды, Мамай сумел объединить большую часть прежней территории Золотой Орды и отчасти восстановить ее военное могущество.

Первое время Мамай и Дмитрий Иванович как будто присматриваются друг к другу и поддерживают мирные отношения. Но в 1374 году в Нижнем Новгороде вспыхнуло антиордынское восстание, во время которого были перебиты послы Мамая и до 1500 сопровождающих их ордынцев. В 1375 году отряды Мамая совершают набеги на юго-восточную часть Нижегородского княжества и на город Новосиль в юго-западной части Руси. Понимая, что столкновение с Ордой неизбежно, московский князь решает взять под свой контроль Волжский путь и подчинить своему влиянию ордынский город Булгар (южнее Казани). В 1377 году он послал к нему свое войско. Возглавил этот поход московский воевода Дмитрий Михайлович Боброк Волынский. Его считали на Руси опытным в военном деле человеком, достойным быть советником князя Дмитрия. Сам Дмитрий Иванович выступил из Москвы с войсками к Оке, чтобы лишить Мамая возможности ударить на Боброка с юга. Выступление московских войск было согласовано с действиями нижегородского князя Дмитрия Константиновича, который для усиления москвичей отправил свою рать во главе с сыновьями Василием и Иваном Дмитриевичам.

Сражение под Булгаром завершилось полной победой русских войск. Мир был подписан «по всей воле» московского князя. Ордынцы уплатили значительную по тем временам контрибуцию – около 5000 рублей (первый случай выплаты со стороны Орды на Русь), в Новгороде остались русские должностные лица – наместник и таможенник. Волжский путь оказался под контролем московского князя. В ответ Орда резко активизировала враждебные действия против Нижегородского княжества.

Летом 1377 года в Москве получили известие, что ордынский военачальник Араб-шах (в русских летописях - Арапша) готовит военный поход на Нижний Новгород. Отряды из Москвы, Владимира, Переславля-Залесского, Юрьева-Польского, из княжеств Ярославского и Муромского, поспешили на выручку своему союзнику Дмитрию Константиновичу. Переправившись через реку Пьяну, русская рать убедилась, что Араб-шах находится еще далеко, где-то у Волчьих Вод, но при этом воеводы позаботились послать свои «сторожи» в сторону противника. Араб-шах скрытно, через леса провел свои войска в тыл русским и неожиданно напал на них. Русские ратники, не успев даже вовремя надеть кольчуги и вооружиться (доспехи и оружие везли в обозе), потерпели жестокое поражение. В историю это сражение вошло как битва на реке Пьянее. Нижний Новгород, оставшийся без защиты, был дважды разграблен и сожжен до основания.

Одновременно с набегами на Нижегородскую землю ордынские мурзы организовывали налеты и на Рязанское княжество. Особенно серьезное и важное (по своим последствиям) для Москвы столкновение с Ордой произошло в августе 1378 года. Летом этого года Мамай посылает на Русь новое большое войско во главе с мурзой Бегичем. Отряды Бегича вторглись в пределы Рязанской земли, но их главной и конечной целью была Москва. Дмитрий Иванович решает сам возглавить силы для организации отпора. Когда русские дружины во главе с великим князем прошли Коломну, войско Бегича подходило к реке Вожа. Именно здесь, на противоположных берегах реки, противники и встретились. Русские войска не пошли на противоположный берег Вожжи, «ста против них крепко». Дмитрий Иванович возглавил центральный полк, а князь Даниил Пронский и московский окольничий Тимофей Вельяминов – фланговые. Несколько дней стояли противники на берегах Вожжи и 11 августа 1378 года ордынцы наконец «сами начали битву – перешли за реку и с воплем поскакали на россиян…». Выдержав первый натиск, русские полки, по приказу Дмитрия , нанесли мощный контрудар по центру и с флангов одновременно. Степная конница смешалась, а затем обратилась в бегство. Большинство степняков было уничтожено во время хаотичной переправы обратно через Вежу. В сражении погиб сам Бегич, а также несколько ордынских «князей». Это была первая действительно крупная победа над ордынцами за полтора века.

Пытаясь отомстить за поражение Бегича, Мамай осенью того же года совершает набег на Рязанскую землю. Рязанский князь Олег Иванович без сопротивления оставляет столицу княжества и бежит за Оку. Ордынцы полностью сожгли и разграбили город и многие рязанские волости, после чего вернулись в Орду, намереваясь готовиться к решающей битве с Москвой.

Подготовка к главному походу, на Москву, заняла у Мамая два года. За это время он провел широкую мобилизацию не только в Орде, но и в подвластных землях Поволжья, и Северного Кавказа, затратил большие деньги на наем воинов в генуэзских колониях Крыма. Мамай, как писал летописец, «даваще обильно всем и посла во многие страны… И снидошася к нему от многих стран татарове на ласкание его и даяние…». Но, по всей видимости, на зов Мамая откликнулись не только и даже не столько татары, как указывает летописец.

Один из крупнейших историков русского зарубежья XX Георгий Владимирович Вернадский (сын В.И. Вернадского) пишет: «…ордынское войско на Куликовом поле не представляло никакого «мусульманского суперэтноса», в полках Мамая были не только представители всех мировых религий, но и последователи множества их разнотолков и ответвлений. За два года повсеместных сборов к такому предприятию примкнули все, кто, служа или подчиняясь власти, наловчился стрелять, колоть, рубить и грабить людей: азиатские и европейские ландскнехты и искатели приключений, степные, лесные и горные разбойники, рыцари наживы, средневековые уголовные преступники и прочее перекати-поле, в том числе и самый низкий сброд человеческий, не верящий ни в Бога, ни в черта, какого, к сожалению, во все времена хватало на этой земле. Менее всего в полках Мамая было собственно монголов и татар. Это был разноплеменный, разноязыкий, разноневерящий паноптикум, обманутый, соблазненный, принужденный или купленный крупнейшим международным авантюристом XIV века, движимым непомерным воинским честолюбием, властолюбием и политическим цинизмом».

При этом было бы большой ошибкой считать, что войска, собранные Мамаем для похода на Москву, были слабо организованным конгломератом разнородных отрядов. Это была единая боевая армия с авангардом, флангами и тылом, вооруженная и подготовленная для 1000-верстного броска. Ее цементирующие факторы – беспрекословное единоначалие и гарантированное вознаграждение после успешного завершения предприятия. Мамай старался действовать наверняка. Поэтому помимо подготовил своего многочисленного войска он предварительно договаривается о военном союзе с великим князем Литовским Ягайло и рязанским князем Олегом Ивановичем. Но, как показало время, оба они оказались ненадежными союзниками.

Будем справедливы и скажем о том, что рязанского князя обрекло на двойственную роль объективное обстоятельство: путь из Орды на Русь проходил через его земли. Чтобы предотвратить новый погром Рязани, он с поклоном и подарками едет в Орду и условливается с Мамаем о совместном выступлении против Москвы. Но именно Олег Иванович первым сообщил Дмитрию о готовящемся походе Мамая на Русские земли. Что касается Ягайло Ольгердовича, то он был весьма заинтересован в том, чтобы Москва и Орда взаимно обескровили друг друга.

Согласно «Сказанию о Мамаевом побоище», Олег и Ягайло якобы рассчитывали на то, что Дмитрий Иванович, как только узнает об их соглашении с Мамаем, сразу же покинет Москву и последует «в дальние места», а им удастся уговорить Мамая вернуться в Орду и с его разрешения поделить между собой «княжение Московское… Надвое ово к Вилне, ово и к Рязани». Олег будто бы уступил Ягайле Москву, а себе выговаривал Владимир, Муром и Коломну. За такие планы «Сказание…» упрекает рязанского и Литовского князей в «скудоумии». Но многие ученые, в том числе один из крупнейших отечественных специалистов по этому периоду русской истории Л.В. Черепнин, считали версию «Сказания…» о планах раздела Московского княжества между Литвой и Рязанью и об ожидаемом бегстве Дмитрия из Москвы малодостоверной.

Великий князь Дмитрий Иванович, действительно, не только не помышлял о побеге, но заблаговременно готовился к отражению нашествия Мамая, укрепляя единство земли и собирая общерусское войско. Ко всем князьям Северо-Восточной Руси, по всем городам были посланы гонцы великого князя с повелением к 31 июля собраться войском с воеводам Коломне. Одновременно, московскому воеводе Вельяминову с полками и серпуховско-Боровскому князю Владимиру Андреевичу (двоюродному брату Дмитрия) с полками было приказано выступить из Боровска к устью реки Лопасни и потом переправиться через Оку. Чтобы своевременно и достоверно знать о намерениях противника и иметь возможность использовать тактику активной обороны, Дмитрий Иванович задолго до похода на Мамая усилил сторожевую службу на опасных границах. «Сторожи крепкие» выходили далеко в степи на пути возможного движения ордынского войска.

Для того чтобы скрыть от Орды активную подготовку к предстоящему сражению, Дмитрий Иванович направил к Мамаю своего официального посла – «хитрого мужа» боярина Захария Тютчева. Он вез с собой «множество золота, серебра и двух переводчиков». При первом же свидании, когда русский посол разложил перед ханом драгоценные дары Дмитрия, Мамай оскорбил его – сбросил башмак со своей ноги и сказал Тютчеву: «Се ти дарую». Обращаясь к своим воинам хан добавил: «Возьмите дары московские и купите себе плети – золото и сребро князя Дмитрия все будет в руку мою». Захарий Тютчев держался с достоинством и смело отвечал Мамаю. Охрана хотела убить строптивого посла, но ордынский правитель не допустил расправы и даже пригласил Тютчева к себе на службу. Уклонившись от прямого отказа, Тютчев попросил отправить прежде ответное посольство в Москву. Мамай послал с Тютчевым четырех своих мурз и грамоту князю Дмитрию вызывающего содержания: «Ведомо ли ти, яко улусами нашими обладаешь: еще ли еси млад, то приди ко мне, да помилую тя». На обратном пути Захарий Тютчев при встрече на Оке с первым же русским отрядом связал мурз, порвал ультиматум Мамая и отправил к нему сообщить о случившемся одного из ордынских воинов, сопровождавших посольство.

Когда мобилизация русских войск была в основном завершена, Дмитрий Иванович торжественно посетил Троицкий монастырь и получил от его игумена преподобного Сергия Радонежского благословение на битву с Мамаем. Таким образом, была не только завершена фактическая подготовка сражения, но и получено духовно-религиозное освящение его. Предстоящей борьбе этой придавался и религиозно христианский , и общенародный, и освободительный характер. Некоторые историки советского периода отрицали факт встречи князя Дмитрия с Сергием Радонежским до Куликовской битвы, ставя под сомнение и участие в сражении иноков Троицкого монастыря Александра Пересвета и Андрея Осляби. Подавляющее большинство исследователей считают эту точку зрения порождением идеологической и политической конъюнктуры того времени и даже не обсуждают всерьез степень ее убедительности.

В июне или начале июля 1380 года войска Мамая выступили в поход на Русь. Какова же была истинная цель этого похода? Некоторые летописные источники утверждают, что Мамай хотел истребить русский народ, уничтожить христианские церкви, искоренить православную веру и, таким образом, даже превзойти по результатам погром, учиненный на Руси в 1837-38 годах ханом Батыем. Ермолинская и Львовская летописи сообщают, что еще до выступления московского войска из Коломны Мамай прислал к Дмитрию Ивановичу посла с требованием уплатить «ордынский выход» в повышенном размере. Московский князь отклонил это требование и соглашался произвести выплату с учетом платежеспособности населения. Может быть, Мамай добивался теперь увеличения дани, возвращения к той сумме, которая вносилась при хане Джанибеке и потом была снижена? Или им руководили желание отомстить русским за сокрушительное поражение Бегича на реке Вожже в 1378 году?

(Продолжение следует)


Советуем прочитать
Произведения Владислава Богачева

Четвертной №17

 ©Четвертной 2002-2006