[an error occurred while processing this directive]
 РАЗДЕЛЫ 
 
НазадКарта

Юлия Брыксина

Фекла

В один прекрасный день, 23-го августа, родилась маленькая девочка. Местами синенькая, местами розоватая, она ворочала своими круглыми глазенками, и корчила какие – то рожицы, как будто собираясь заплакать, но не произносила ни звука. Она родилась столь быстро и неожиданно, что бабки, которые обычно помогают неопытным женщинам в этом деле, прибежали к самому концу, когда помощь была уже не нужна. Но бабы не хотели в этом сознаваться, поэтому толкались около ребенка изо всех сил, как того требовал обычай. Пихая друг друга, и чуть не уронив младенца, они искупали его - девочка не произнесла при этом ни звука - и понесли матери.

Мама новорожденной лежала в соседней комнате. Это была молодая женщина с пухлыми руками и черною косою до самых колен. Рассеянными движениями она поправляла одеяло на себе и слабым голосом просила пить, но никто не обращал на нее внимания. Грудь ее затвердела, из нее сочилось молоко. Наконец, ей поднесли ребенка. Молодой женщине было очень душно, но она не решалась попросить соседок уйти: все они столпились возле ее кровати, и чего-то от нее ждали, толкая друг друга округлыми локтями и перешептываясь.

Мама взяла дочь на руки, и села в кровати поудобнее, чем побудила новую, еще большую волну перешептывания среди «гостей». Она оглянулась, как будто прося помощи, но никто не откликнулся на этот взгляд. Тогда она неумело, торопясь, попыталась засунуть грудь в рот ребенку. Молодой маме казалось, что это невозможно, так велика была разница между огромной грудью и маленьким ротиком малышки. Бабки косились на новорожденную, и, переглядываясь, качали головой. Наконец девочка взяла грудь, и мама в изнеможении откинулась на подушки…

Как только девочка начала чмокать, пытаясь хоть что-то слизать, какая – то проворная баба ловко выхватила девочку у матери и, не дав последней опомниться, ударила новорожденную ладонью чуть пониже спины. Девочка зашлась в плаче. Довольная баба вернула дите ошарашенной маме, и с видом человека, выполнившего свой долг, направилась к двери.

Бабы одобрительно смотрели ей вслед. Роженица рассеянно хлопала глазами и прижимала к себе дочку, которая уже почти успокоилась.

Наконец, бабки начали расходиться.

Молодая женщина с ужасом смотрела им вслед .

Наконец, когда почти все уже разошлись, она схватила за подол какую – то подвернувшуюся под руку женщину, и прошептала со слезами в глазах: «Ну, зачем же вы так»?

Женщина неожиданно улыбнулась, и погладила маму по руке: «Что же ты, болезная?»

От нее приятно пахло парным молоком и свежеиспеченным хлебом. Она внимательно посмотрела на засыпающую малютку, и добавила: «Неужто не поняла? Мы подумали, что дите твое больное родилось! Сколько живу, первый раз вижу, чтоб ребенок не заплакал. Тебе говорить мы побоялись, а Настасья не выдержала и проверила. А вообще не бойся: никто тебя с твоей дочкой обижать не будет…у нас село мирное, барин хороший. Да и муженек твой ничего. Вот вернется он с поля …», - она не договорила: в дом вошел муж молодой женщины.

…Прошло 16 лет. Девочка, которую назвали Фёклой, выросла, и превратилась в настоящую красавицу. Черная коса, как у матери, спускалась до самого ее пояса. Ни у кого в Лысых Горах такой не было. Добрая, послушная, она во всем старалась помогать отцу и матери. Черные глаза ее завораживали настолько, что раз посмотрев в них, хотелось смотреть в них снова и снова. И руки. Ах, какие прекрасные у нее были руки! Своими ручками она могла делать что угодно: плести кружева, вязать, штопать, доить коров, косить траву, готовить, убирать, и еще множество тому подобных вещей.

У нее появилось много братьев и сестер, и она с радостью помогала ухаживать за ними. Старших она поутру брала с собой в поле, и обучала их там разным полезным вещам. Иногда детям казалось, что она не обычная девочка, а волшебница, так легко ей все удавалось. Почти никто из них не мог работать с такой скоростью и легкостью.

Единственным ребенком, который схватывал все уроки Феклы на лету, была 12 – летняя сестренка ее, названная Аглаей в честь бабушки. Это была маленькая, невзрачная девчушка, которой на вид нельзя было дать больше семи лет. Ручки и ножки торчали из нее, как палки. Огромные глаза, с голубыми белками, почти всегда были направлены в сторону старшей сестры. Аглая любила ее так, как не каждый ребенок любит свою мать, и никогда не расставалась с ней.

Война подкралась незаметно. Детей не просвещали особо, что это такое, и им нравилось смотреть на русских солдат, идущих по дороге и поющих песни. Дети, каким – то своим внутренним чутьем поняли: то, что происходит – плохо, но все равно, не могли не радоваться каждой роте и продолжали собирать цветы и дарить букеты солдатам. Солдаты каждый раз улыбались, отнекивались, а потом брали букет, и целовали детей, которые с визгом бежали снова собирать цветы.

Однажды утром, когда дети хотели опять бежать «радовать солдатиков», мама остановила их, и велела проститься с отцом. Он тоже уходил на войну.

Дети посмотрели на папу, и только тут они поняли, что на само деле все это не так весело, как им казалось.

Отец сидел на лавке, и доедал свой завтрак. Плечи его опустились, движения были слегка рассеянными. Он даже не заметил, как к нему подошли дети.

Фекла, как самая старшая, первая приблизилась к отцу. Но она не смогла ничего ему сказать. Рыдания душили ее. Она не хотела плакать, но так уж вышло, и никто не был повинен в ее слезах.

На следующий день после того, как ушел отец, мать сказала Фекле: «Доченька. Пришли трудные времена. Мы будем голодать».

Фекла долго думала над словами матери, а потом взяла Аглаю за руку, и пошла искать еду. Конечно, они еще не голодали, но Фекла считала необходимым начать готовиться к этим трудным временам.

Недалеко от их дома был огромный сад, принадлежавший барину.

Сейчас это не имело значения, и Фекла, подтолкнув Аглаю, которая стояла, и в нерешительности перебирала босыми ногами, полезла сама через невысокий забор, который был единственным их препятствием на пути к сливам.

Набрав полные передники, они перелезли обратно, и побежали к дому.

Вдруг Фекла увидела какого – то высокого красивого князя на коне. Не понимая, что делает, она затолкнула сестру за первую попавшуюся березу, и спряталась сама, рассыпав при этом половину своих слив.

О, как красив был этот человек! Он был чем-то похож на папу. У него были очень добрые глаза. Прошло несколько минут. Фекла выглянула из–за березы. Заметив, что барин не смотрит в их сторону, а занят какими – то своими мыслями, она быстро выпрыгнула из своего укрытия и, прихватив сестренку, бросилась через поле домой. Когда девочки поняли, что опасность миновала, они пошли более спокойным шагом.

Дома Фекла долго думала о князе, о сливах, и решила, что больше никогда – никогда не будет брать чужие вещи.

Прошло много лет. Фекла выросла и вышла замуж. Она нянчила детей, вела хозяйство, но даже перед смертью она вспоминала прекрасного князя, который одним только присутствием своим научил девочку быть честной.


Советуем прочитать
Произведения Юлии Брыксиной

Четвертной №17

 ©Четвертной 2002-2006